Неточные совпадения
— Происшествия — пустяки; тут
до Тарасовки не боле полутора верст, а там кузнец
дела наши поправит в тую же минуту. Вы, значит, пешечком
дойдете. Н-но, уточки, — весело сказал он лошадям, попятив их.
Когда
дошло дело до вопроса: зачем они приехали, один переводчик, толстый и рябой, по имени Льода, стал перед гокейнсами, низко поклонился и, оставшись в наклоненном положении, передал
наш вопрос.
«
Дело, дескать, такое простое, семейное и обыкновенное, отец посек дочку, и вот, к стыду
наших дней,
дошло до суда!» Убежденные присяжные удаляются и выносят оправдательный приговор.
На другой
день мы продолжали
наш путь вниз по долине реки Такемы и в три с половиной
дня дошли до моря уже без всяких приключений. Это было 22 сентября. С каким удовольствием я растянулся на чистой циновке в фанзе у тазов! Гостеприимные удэгейцы окружили нас всяческим вниманием: одни принесли мясо, другие — чай, третьи — сухую рыбу. Я вымылся, надел чистое белье и занялся работой.
На другой
день мы продолжали
наш путь далее на север по хребту и часов в 10 утра
дошли до горы Острой высотой 678 м. Осмотревшись, мы спустились в один из ключиков, который привел нас к реке Билимбе.
При своем страстном желании отличиться он готов был иногда на самый безрассудный скачок; но только что
дело доходило до безрассудного скачка, герой
наш всегда оказывался слишком умным, чтобы на него решиться.
— Тут была какая-то темная история. А впрочем, не
наше дело. Разве может быть иначе, когда все удовольствие у этих дикарей только в том, чтоб напиться
до свинства? Культурный человек никогда не
дойдет до такого положения и не может
дойти.
«Жениться? Ну… зачем же нет?
Оно и тяжело, конечно,
Но что ж, он молод и здоров,
Трудиться
день и ночь готов;
Он кое-как себе устроит
Приют смиренный и простой
И в нем Парашу успокоит.
Пройдет, быть может, год-другой —
Местечко получу — Параше
Препоручу хозяйство
нашеИ воспитание ребят…
И станем жить, и так
до гроба
Рука с рукой
дойдем мы оба,
И внуки нас похоронят...
— Без надежной поруки того
дела открыть тебе нельзя, — сказал Созонович. — Нельзя и в соборе праведных оставаться. Оставьте нас, Дмитрий Осипыч. Одно могу позволить вам — посмотрите, чем занимаемся мы, слушайте, что читаем… Кого же, однако, ставите порукой, что никому не скажете о
нашей тайне, хотя бы
до смертной казни
дошло?
— Нисколько мы не умничаем, господин купец, — продолжал нести свое извозчик. — А ежели
нашему брату
до всех
до этих ваших делов
доходить вплотную, где то́ есть каждый из вас чаи распивает аль обедает, так этого нам уж никак невозможно.
Наше дело — сказал седок ехать куда, вези и деньги по такцыи получай. А ежели хозяин добрый, он тебе беспременно и посверх такцыи на чаек прибавит.
Наше дело все в том только и заключается.
Тогда он смотрел еще очень моложаво, постарше меня, но все-таки он человек скорее
нашего поколения. Наружности он был скромной, вроде англиканского пастора, говорил тихо, сдержанно, без всякого краснобайства, но с тонкими замечаниями и оценками. Он в то время принадлежал исключительно литературе и журнализму и уже позднее выступил на политическую арену, депутатом, и
дошел до звания министра по ирландским
делам в министерстве Гладстона.
В это время Париж сильно волновался. История дуэли Пьера Бонапарта с Виктором Нуаром чуть не кончилась бунтом.
Дело доходило до грандиозных уличных манифестаций и вмешательства войск, Герцен ходил всюду и очень волновался. Его удивляло то, что
наш общий с ним приятель Г.Н.Вырубов как правоверный позитивист, признающий как догмат, что эра революции уже не должна возвращаться, очень равнодушно относился к этим волнениям.
Когда речь
дошла до хозяина, то мать вмешалась в
наш разговор и сказала, что он человек добрый, недальний, необразованный и в то же время самый тщеславный, что он, увидев в Москве и Петербурге, как живут роскошно и пышно знатные богачи, захотел и сам так же жить, а как устроить ничего не умел, то и нанял себе разных мастеров, немцев и французов, но, увидя, что
дело не ладится, приискал какого-то промотавшегося господина, чуть ли не князя, для того чтобы он завел в его Никольском все на барскую ногу; что Дурасов очень богат и не щадит денег на свои затеи; что несколько раз в год он дает такие праздники, на которые съезжается к нему вся губерния.
Трудно представить,
до каких заключений и
до какого безначалия мысли
дошло бы наконец
наше перепуганное
до паники общество, если бы вдруг не объяснилось всё разом, на другой же
день, благодаря Лямшину.
Опять из Туринска приветствую тебя, любезный, милый друг Евгений. Опять горестная весть отсюда: я не застал Ивашева. Он скоропостижно умер 27 декабря вечером и похоронен в тот самый
день, когда в прошлом году на
наших руках скончалась Камилла Петровна. В Тобольске это известие меня не застало: письмо Басаргина, где он просил меня возвратиться скорее, пришло два
дни после моего отъезда. В Ялуторовске
дошла до меня эта печальная истина — я тотчас в сани и сюда…
— Наплюй на него, Наташка… Это он от денег озорничать стал. Погоди, вот мы с Тарасом обыщем золото… Мы сейчас у Кожина в огороде робим. Золото нашли… Вся Тайбола ума решилась, и все кержаки по своим огородам роются, а конторе это обидно. Оников-то штейгеров своих послал в Тайболу:
наша, слышь, дача. Что греха у них, и не расхлебать…
До драки
дело доходило.
Какой смысл могло представлять
наше взаимное с m-le Б. увлечение, если подумать, что я был 19-летний, от себя не зависящий и плохо учащийся студент второго курса, а между тем
дело дошло до взаимного обещания принадлежать друг другу, подразумевая законный брак.
— Чем так-то говорить, помолись-ка лучше богу: попроси у него облегчения, продлил бы
дни твои! Теплые
наши молитвы, по милосердию божию,
дойдут до господа…
Героиня
наша уселась в кресла и инквизиторски наблюдала весь церемониал облачения Афанасия Матвеича. Между тем он успел несколько отдохнуть и собраться с духом, и когда
дело дошло до повязки белого галстука, то даже осмелился изъявить какое-то собственное мнение насчет формы и красоты узла. Наконец, надевая фрак, почтенный муж совершенно ободрился и начал поглядывать на себя в зеркало с некоторым уважением.
От вопросов столь крупной, так сказать, государственной важности
дело точно в том же направлении
доходило и
до частностей: Шульц начал хвалить
нашу общественную жизнь,
наш Петербург с его каналами, мостами и дворцами.
Только я и заметил, что когда Горб-Маявецкий найдет, где занять мне денег за ужасные проценты, на счет будущих благ, то
наше дело очень быстро начнет подходить все выше и выше, и уже
дойдет до самого высокого в губернии.
Автор, пользующийся почетной известностью в
нашей литературе, не развил в подробности своего мнения, а то, может быть,
дело дошло бы и
до того, чем впоследствии так прославился князь Черкасский.
Гораздо больше, чем войной, мы занимались своими семейными — полковыми, батальонными и ротными —
делами. В
нашей роте все было тихо и спокойно; у стрелков
дела шли хуже и хуже. Венцель не унимался; скрытое негодование росло, и после одного случая, которого и теперь, через пять лет, я не могу вспомнить без тяжелого волнения,
дошло до настоящей ненависти.
Фриденсон и Гершович были два студента, обещавшие явиться в качестве свидетелей. Это были сыновья местных богачей, и мы выбрали их нарочно, считая, что их свидетельство будет иметь большую силу. К
нашему кружку они не принадлежали, но оба были под некоторым обаянием обоих Менделей, особенно Фроима, и согласились участвовать в заговоре, с условием, что потом, когда
дело дойдет до подтверждения свидетельства, — они заявят, что были при этом случайными именинными гостями…
Нельзя же было, в самом
деле, рассказывая хоть бы, например, о затруднениях мужика, у которого последняя лошадь пала, возвыситься
до того пафоса,
до какого
доходили наши поэты, описывая ужин и фейерверк, данный знатным боярином.
Уже орлы
наши парили под небесами Востока; уже крылатая молва несла в страны Великого Могола имя Российской Монархини; уже воинство
наше, то подымаясь к облакам на хребте гор туманных, то опускаясь в глубокие долины,
дошло до славных врат Каспийских; уже стена Кавказская, памятник величия древних Монархов Персии, расступилась перед оным; уже смелый вождь его приял сребряные ключи Дербента из рук старца, который в юности своей вручал их Петру Великому, и сей град, основанный, по восточному преданию, Александром Македонским, осенился знаменами Екатерины… когда всемогущая Судьба пресекла
дни Монархини и течение побед Ее.
— О, да сегодня она еще очень тиха, а в прошлый раз
дело чуть не
дошло до скандала. Кто-то вспомнил
наше доброе время и сказал, какие тогда бывали сваты, которым никто не смел отказать. Так она прямо ответила: «Как хорошо, что теперь хоть это не делается!»
И в
наше время
дело дошло до того, что христианская истина, прежде познававшаяся только немногими людьми, одаренными живым религиозным чувством, теперь, в некоторых проявлениях своих, в виде социалистических учений, сделалась истиной, доступной каждому самому простому человеку, жизнь же общества самым грубым и очевидным образом на каждом шагу противоречит этой истине.
Наше, сударь, доложу вам, мастерство такое, что и конца ему нет: крыши, да заборы, да стены красить — особ статья; а, например, полы под паркет выводить или там дверь и косяки под слоновую кость отделать, — это выходит вторая статья; экипажная часть тоже по себе, мебельное
дело другого требует, а комнатная живопись настоящая опять другое, а названье у всех одно: маляр, да и баста, а кто
дело разберет, так маляр маляру рознь — кто
до чего
дошел.
— Нет, государь милостивый, — отвечал Сергеич, — строгости особливой нет, а известно, что…
дело барское,
до делов
наших, крестьянских, доподлинно не
доходил; не все ведь этакие господа, как твой покойной папенька был: с тем, бывало, говоришь, словно со своим братом — все
до последней нитки по крестьянству знал; ну, а
наш барин в усадьбу тоже наезжает временно, а мужики
наши — глупой ведь, батюшка, народец, и полезут к нему со всякими нуждами, правыми и неправыми, так тоже в какой час попадут; в иной все смирно да ласково выслушает, а в другой, пожалуй, еле и ноги уплетут — да!
— Да то и
дело, что докладать-то трудно стало. Видите,
наш новый-то, слыхали… Фараон, сам
до всего
доходит. Опять же регента своего с собою привез, а сей больше ничего, как все ему на уши, и мы со своим теперь в жестоце подвалишася.
Так называемый консерватизм, чаще всего у нас сходящийся с полною косностью, недавно
дошел было
до того, что
наши пустосвяты были склонны видеть зло в самом возрастающем внимании мирян к
делам церкви.
Именно только молитвами вашей добродетельной супруги, живущей в благорастворенной даче близ
нашего города,
дело не
дошло до крайних пределов!
По свидетельству, что ль, как-то торгует, не умею сказать доподлинно:
наше дело женское —
до всякой точности не
доходим.
— Бонапарт поступает с Европой как пират на завоеванном корабле, — сказал граф Растопчин, повторяя уже несколько раз говоренную им фразу. — Удивляешься только долготерпению или ослеплению государей. Теперь
дело доходит до папы, и Бонапарт уже не стесняясь хочет низвергнуть главу католической религии, и все молчат! Один
наш государь протестовал против захвата владений герцога Ольденбургского. И то… — Граф Растопчин замолчал, чувствуя, что он стоял на том рубеже, где уже нельзя осуждать.
— Так позвольте мне передать ваше сожаление, и я уверен, что
наши противники согласятся принять ваше извинение, — сказал Несвицкий (так же как и другие участники
дела и как и все в подобных
делах, не веря еще, чтобы
дело дошло до действительной дуэли). — Вы знаете, граф, гораздо благороднее сознать свою ошибку, чем довести
дело до непоправимого. Обиды ни с одной стороны не было. Позвольте мне переговорить…